27 сентября 2021, понедельник
Областные новости
27.09.2021
В почтовых отделениях региона растет число клиентов, которые рассчитываются за услуги с помощью банковских карт.
27.09.2021
«Как я могу переписаться?», «Нужно ли предъявлять переписчику документы?», «Будут ли проверяться мои данные?» Накануне старта переписи у жителей страны неизбежно возникают вопросы.

За мнения, высказанные в комментариях к материалам, редакция ответственности не несёт

Бессмертный полк

08.06.2015

Записки фронтовика

Мой дедушка Григорий Иосифович Потогин, ветеран Великой Отечественной войны, ушёл из жизни три года назад. Его жизнь была не из простых. Дедушке от природы были даны практический ум и богатырское здоровье. Но и спросилось с него, думаю, больше, чем со многих.
Голодное детство, смерть матери, работа на заводе, четыре года войны… Он сделал в этой жизни всё, что должен сделать настоящий мужчина: выполнил свой долг перед Родиной, построил дом, посадил не одно дерево, вырастил сына и дочь, помог воспитывать внуков и правнуков.  
Григорий Иосифович как никто другой понимал, что жизнь человеческая коротка, а память о годах войны будет жить вечно. Поэтому он оставил записки о военных годах. Привожу выдержки из них для публикации в нашей районной газете, чтобы почтить 70-ю годовщину Великой Победы, до которой дедушка не дожил всего несколько лет.

 

«Призван в армию я был в 1941 году, в ноябре месяце. В действующую часть попал в марте 1942-го, в двадцать девятый восстановительный батальон, миноподрывной взвод, станция Двуречная под городом Купянском Харьковской области.
В задачи взвода входило уничтожить всё, что не могла забрать с собой отступающая Красная Армия.  Мосты, железнодорожные стрелки, погрузочные площадки – ничто не должно было достаться врагу.
Уже в мае 1942-го, после курса подготовки и надлежащей проверки, я получил первое боевое задание – взорвать мост около станции Волоконовка. Объект был заминирован, мне оставалось лишь вовремя привести взрывчатку в действие.
Приказ звучал так: «Рано взорвёшь – судить будем, немцу оставишь – судить будем».
Спрятавшись в кустах, я ждал, когда проедет последний поезд с нашими ранеными солдатами.
Пока я был на задании, война не стояла на месте. Во время отступления местоположение  военных подразделений постоянно менялось, и после удачного выполнения боевого задания мне некуда было возвратиться – пришлось отступать к Дону с другими частями.
В июне 1942 года пришлось вплавь форсировать Дон – немец буквально наступал на пятки, и добраться до переправы мне не представлялось возможным.
На левом берегу Дона уже стояло подкрепление из вновь прибывших войск – там я и попал в сапёрную часть.
Однажды, во время переправы нашей части на поезде, началась бомбёжка. Вагоны для скота, в которых мы добирались к назначенному месту, были плотно набиты солдатами, и во время попадания вражеских снарядов начался настоящий хаос – пыль, обломки вагона, падающие тела товарищей. Я потерял  сознание. Очнувшись, увидел над собой чистое летнее небо. Всё тело болело, многочисленные ушибы сделали его малоподвижным. Я повернул голову в сторону и увидел своего товарища – из его полуоткрытого рта вылетела муха… и приземлилась на глаз. Я понял, что был без сознания, и  меня вынесли из поезда  положив с погибшими солдатами… Нужно было срочно дать о себе знать!  
Меня заметили, направили в госпиталь г. Балашов. Затем – в Аткарск Саратовской области, в место формирования новых частей, которые после отправлялись на Сталинград.
Я вступил в бой 19 ноября 1942 года, в составе девятой механизированной бригады третьего механизированного Салинградского корпуса. Это было Юго-Западное направление. Там действовали румынские военные части. Бой принимали на себя танкисты. Мы же глубже и глубже проникали в тыл  противника.  Был совершён мощный прорыв – танки перемешали всю оборону врага и не дали ему закрепиться на направлении. До Сталинградского фронта оставалось 200-230 километров, нам предстояло встретиться с немецами на четвёртые сутки.
После полного окружения под Сталинградом противник неоднократно пытался прорвать кольцо – мощные удары обрушились на нашу часть. Мы занимали довольно выгодную позицию – населённый пункт под названием Карповка, около которого мы расположились, стоял на  возвышенном месте. Танки горят, батальоны пошли вперёд, мы принимали на себя весь огонь. Немец бил шрапнелью, миномётами, в воздухе кружили самолёты. Было, действительно, тошно.
За всё время окружения (на тот момент 4 дня) никто не занимался связью – в непрерывных боях и движении кабели связи перепутались и в некоторых местах повредились – нашей вновь прибывшей бригаде связистов предстояло связь налаживать. Я был прикреплён к третьему батальону.
Штаб командует: «Давайте связь!» Я схватил катушку, отдал конец провода телефонистке, кинулся бежать. А катушка замотана, не крутится. Схватил другую, третью – то же самое. Всё шумит, бомбы рвутся, горят машины и танки.
Тогда меня послали без провода на передний край передать, чтобы с наступлением темноты переходили на другую линию обороны. В этом сражении наши части потеряли больше техники и живой силы, чем за 4 дня наступления. Все бои по-своему были страшные и тяжёлые, но этот день был особенным. Я не забуду его никогда.
Ещё очень трудными были бои около населённого пункта Верхнее-Кумская, когда фельдмаршал Майшейн шёл на прорыв к Сталинградской группировке. Враг бросал свыше 50-ти танков, и в ночь с 14 на 15 января 1942 года мы оказались лицом к лицу с противником, превосходящим нас по технике и живой силе в 2-3 раза. С начала прорыва мы понесли большие потери, а пополнения не ожидалось.
Ночь выдалась морозной, на ясном небе были видны звёзды. Однако на войне это дурной знак… Видишь звёзды, значит, жди налёта вражеской авиации.
Самый большой натиск на нашу часть случился уже утром, в 8-9 часов. Били артиллерия и миномёты, потом по всему направлению появились танки с автоматчиками. За какие-то 10-15 минут мы, в страхе, собрались отходить. В небе появились самолёты.
В пыли и  шуме орудий, наших и немецких, уже взошедшее солнце сначала казалось блёклым, а потом совсем пропало за облаком взрывов бомб и снарядов. Мы не пытались двигаться ни вперед, ни назад. Простояли целый день – 15 декабря. Потом нас заменила пехота. На 4 дня отвели нас от передовой – дать отдых, наладить технику и пополнить ресурсы. Тогда же зачитали приказ о присвоении нашему механизированному полку статуса Гвардейского.
После мы отправились воевать южнее, под Балтийск,  Таганрог, в местечко Матвеев Курган, где тоже шли сильные бои.
После Матвеева Кургана, в марте 43-го, нас отправили на отдых. В августе, полностью укомплектовавшись, мы отправились воевать в Украину, дошли до Днепра. Опять пошли на прорыв немецкой обороны.
8 или 9 октября 1943-го мне пришлось переправляться на левый берег Днепра. Немец атаковал, чтобы столкнуть нас в реку или уничтожить. При поддержке артиллерии с противоположного (левого) берега, нам удалось занять село Селище и вскоре направиться на населённый пункт Студинец. Я был в третьем батальоне и вместе с пехотинцами на передовой линии наступления тянул провод от Н. П.  бригады в роту. Из-за сильной атаки под пулями и разрывами снарядов нам пришлось залечь, а когда пальба утихла, представилось возможным отойти на более выгодные позиции. Смотать же провода не было возможности – при отходе я изо всех сил тянул их за собой. Когда мы окопались, прибыл комбат и приказал Н. П. бригадиру наладить связь. Мне пришлось идти на линию. Взяв в руки провод от аппарата, я пополз на место повреждения связи. Преодолев таким образом около двух километров, я обнаружил место, где провод оборвался. Чтобы зачистить концы проводов, мне пришлось встать на колени – скорее всего, меня стало видно, несмотря на то, что была ночь.  Я услышал выстрел из миномёта, совсем рядом.  Огляделся, стараясь быть как можно более незаметным – метрах в 10-ти от меня я увидел человеческую спину, и чуть поближе, ещё одну… Я успел нагнуться и так и остался лежать на земле, но провода соединить успел.  Ощупал себя – вроде цел, но ногой  пошевелить не мог – не слушалась. Так я получил своё первое серьёзное ранение.
После госпиталя, сперва в Суттах, потом в Киеве, я попал в Днепропетровскую флотилию элекросвязистом, участвовал в освобождении Бобруйска и Пинска (Беларусь).
Из Пинска наши суда погрузили в железнодорожные вагоны, и мы отправились в Польшу, разгрузились на реке Бубр. Там же я участвовал в освобождении польских сёл и городов.
В ноябре освободили польское село Попово-Костельное и остались на время там, до схода льда. Позже было освобождение крепости Зелчжи на Висле, недалеко от Варшавы. Потом по пути Висла-Одер мы прибыли в немецкий город Кюстрим, где готовилось наступление на Берлин. Здесь нашей задачей было обеспечение переправы через Одер.
День Победы я встретил в Германии, в небольшом городишке Белиц».

Записки дедушки в редакцию «Вадинских вестей»
передала внучка Вера Сараева

Оставить комментарий