18 января 2022, вторник
Областные новости
14.01.2022
На торжеством мероприятии, состоявшемся в Доме офицеров г.Пензы в четверг, 13 января 2022 года, Олег Мельниченко отметил вклад представителей медиасообщества в развитие региона.
27.12.2021
Торжественная церемония, посвящённая новому военно-историческому памятнику, состоялась в сквере 40-летия Победы Пензы в понедельник, 27 декабря 2021 года.

За мнения, высказанные в комментариях к материалам, редакция ответственности не несёт

Социальная сфера

28.11.2018

Булатов — человек долга и чести

В один из дней на исходе зимы 1821 года, когда солнце уже было готово спрятаться за горизонт, по Спасской дороге к Архангельской слободе города Керенска катился добротный, крытый возок, запряжённый четвёркой лошадей. У моста через речку Керенку, около питейного дома, небольшая группа подвыпивших мужичков о чём-то оживлённо разговаривала. Проводив взглядом незнакомую повозку, они вернулись к обсуждению своих нехитрых крестьянских проблем. Утомлённые дальней дорогой лошади, предчувствуя близкий отдых, резво пронеслись по почти безлюдной центральной улице и выкатили возок на городскую площадь около соборной Успенской церкви, в окнах которой тускло мерцали огоньки свечей – там шла вечерняя служба. Из повозки вышел молодой военный в мундире штаб-офицера. Так, буднично и незаметно, появился в Керенске подполковник Александр Михайлович Булатов, которому предстояло принять под свою команду 12 егерский полк, расквартированный здесь. Его прежний командир, полковник Василий Иванович Коржавин уже давно ожидал повышения в чине и перевода на более высокую должность.

Александр Михайлович Булатов.

В Керенске, главной квартире, находился только один батальон полка. Два других батальона располагались в богатых сёлах уезда – Черкасском и Ушинке.

…Вскоре состоялся смотр полка и представление нового командира. Во время этой торжественной церемонии, проходившей на Соборной площади, городские жители впервые увидели Булатова, весть о прибытии которого уже успела разнестись по городу. Напротив выстроившихся шеренг солдат стояло полковое начальство: командир, батальонные и ротные офицеры, полковой священник. Среди них был и подполковник Булатов, молодой, стройный, подтянутый. В его распахнутую шинель был виден парадный армейский мундир, в разрезе высокого воротника которого покачивался белый крест на георгиевской ленте. Этот орден, как и многие другие боевые награды, был получен им за мужество и храбрость в Отечественную войну 1812 года. Присутствовавшим на площади городским обывателям не терпелось узнать, почему вдруг гвардейский офицер из привилегированного столичного полка вдруг оказался в столь отдалённом гарнизоне.

Чтобы правильно понять поступки Булатова, нужно обратиться к его биографии.

Родился Александр Михайлович 26 ноября 1793 года в селе Гудово Пронского уезда Рязанской губернии, не так уж и далеко от Керенска. Отец его, Михаил Леонтьевич, потомок золотоордынского хана, перешедшего в подданство русских царей, к этому времени был уже генералом, много повоевал, вместе с Суворовым брал Измаил. Мать, Софья Каземировна Лещинская, доводилась родственницей польскому королю Станиславу Лещинскому и жене французского короля Людовика XIV. После свадьбы молодая чета, немного попутешествовав по Европе, прибыла в родовое имение Булатовых, в небольшое сельцо Гудово. Но недолго длилась семейная идиллия. Неожиданно фельдъегерь привёз именной указ Екатерины II, в котором императрица требовала возвращения генерала в армию на очередную войну. Молодая жена осталась скучать в рязанской глуши. Вскоре она родила сына, которого при крещении нарекли Александром, в честь великого полководца древности Александра Македонского. Так хотел отец. Когда Сашеньке исполнилось три года, внезапно заболела его мать и вскоре умерла. На её похоронах мужа не было, как не было его и при рождении сына. Маленького сиротку Сашу отправили в Петербург к тётке его матери Ядвиге (в крещении Пелагеи) Станиславовны Карпинской, и заменившей ему мать. К родственнице он трепетно и с теплотой относился всю жизнь. К мальчику были приставлены гувернёры и личный камергер из рязанских крепостных Николай Родионов, который преданно прослужил Булатову до самых последних его дней.

По желанию отца, видевшего первенца только военным, восьмилетнего Александра определили в Первый кадетский корпус, привилегированное военное учебное заведение, где учились отпрыски знаменитейших аристократических родов и иностранные принцы. За это его называли «рыцарской академией». Вместе с Булатовым там учился К.Ф. Рылеев, поступивший на два года позже. Этот человек сыграет роковую роль в конце жизни Александра Михайловича. Надо сказать, что в корпусе царили жёсткие порядки. За малейшую провинность кадетов нещадно секли. Однажды, когда учебное заведение инспектировал всесильный Аракчеев, он лично наказал Булатова за проступок. Это навсегда врезалось в память впечатлительному подростку.

В 1811 году Александр закончил обучение и в чине подпоручика отправился в лейб-гренадёрский полк, стоявший тогда в городе Вильно. В том же году на небе появилась комета с большим хвостом. Все считали это плохим предзнаменованием и опасались войны. На следующий год Наполеон с огромной армией вторгся в пределы Российской империи. Теснимые неприятелем, наши войска отступали вглубь страны. Под Смоленском произошло жестокое сражение, в котором Булатов был тяжело ранен. Верные рядовые из его роты несли командира на руках до Вязьмы. После этого Булатов проникся особым уважением к русским солдатам, у которых под грубой серой шинелью бились добрые и благородные сердца.

Потом был ад Бородинской битвы. Гренадёры защищали Шевардинские и Семёновские укрепления. В один из критических моментов боя Булатов повёл в штыковую атаку на Шевардинский редут три сотни добровольцев. Им удалось уничтожить четыре артиллерийских батареи противника. Командование не надеялось увидеть кого-либо из них живыми. Вернулся только Булатов с шестью солдатами. Все были изранены. С горьким чувством пришлось нашим войскам покидать Москву, оставляемую по приказу Кутузова, говорившего, что с потерей Москвы не потеряна Россия.

Вместе со своим полком Булатов участвовал в изгнании французских захватчиков за пределы России и в заграничном походе русской армии. Был он и на поле Кульмской битвы, решающего сражения 1813 года. После неё в палатке командующего русской армией Барклая-де-Толли ему довелось встретиться с отцом, который, командуя армейским корпусом, также принимал участие в борьбе с Наполеоном. К этому времени А. М. Булатов уже в чине штабс-капитана командовал батальоном лейб-гвардии гренадёрского полка. Отец был горд за своего сына, грудь которого украшали высокого достоинства боевые ордена.

В числе первых Булатов прошёл в парадном марше по брусчатке поверженного Парижа. За мужество при взятии французской столицы его наградили золотой шпагой с надписью «За храбрость». Вернувшийся в Россию с победой гренадёрский полк, в котором служил Булатов, расквартировали в казармах в столице. По долгу службы Александр Михайлович был обязан бывать в Зимнем дворце, имел знакомства со многими членами царской семьи.

В 1818 году Булатов женился на родственнице. Его женой стала юная Елизавета Ивановна Мельникова, родная внучка Пелагеи Станиславовны Карпинской. Отец был против этого брака. Произошла серьёзная размолвка, в результате чего Михаил Леонтьеывич исключил сына из завещания и полностью прервал с ним общение. К этому времени сам он был уже повторно женат и имел ещё двоих сыновей: Александра – «младшого», названного так в честь императора Александра I, который был его крёстным отцом, и Михаила. После свадьбы молодые поселились в квартире одного из трёх больших домов, принадлежавших Булатовым в центре Петербурга.

У Булатова были давние трения с начальством полка. К тому же, служба в гвардии требовала от офицеров больших материальных затрат, которые не покрывались жалованием. Всё это вместе, видимо, и послужило поводом к переходу Булатова из гвардии в армию. Сначала он стал служить командиром батальона в Белозерском полку во Владимирской губернии. Потом был переведён на такую же должность в Нарвский полк в Ярославль. Через год Булатов назначен командиром 12 егерского полка, участвовавшего в минувшей войне на второстепенных направлениях, а после неё размещённый в Керенске. Таким образом офицер и оказался, как он говорил, «почти в Сибири».

К этому времени у Булатовых уже была дочь, названная в честь любимой бабушки Пелагеей. У командира 12 егерского полка, Булатова появилась и вторая дочка, Анна. Точно неизвестно, где она родилась: в Керенске или в другом месте? Документов о её рождении не обнаружено.

В 1824 г. Керенск посетил отец Булатова, ехавший в Омск, куда был назначен сибирским губернатором. Здесь произошло примирение его с сыном, после чего старший Булатов вновь изменил завещание, распределив имущество поровну между тремя сыновьями. Летом того же года после непродолжительной болезни умерла жена Александра Булатова. Её похоронили на керенском городском кладбище.

В начале сентября под Пензой состоялся смотр императором Александром I корпуса, в который входил 12 егерский полк. По его итогам в числе отмеченных был и Булатов. Ему объявлено «особое монаршее благоволение». В последующем офицер был занят хлопотами по сооружению церкви над могилой жены. На её постройку Булатов потратил почти все сбережения. На следующий год, в годовщину смерти Елизаветы Ивановны, церковь была освящена в честь святых Захария и Елизаветы.

Вскоре до А. М. Булатова дошла весть, что в Сибири умер его отец. Для решения вопроса о наследстве офицер берёт трёхмесячный отпуск и в начале сентября 1825 г. едет в Петербург. Надо сказать, что взаимоотношения А. Булатова с мачехой и единокровными братьями не были хорошими. Вторая жена отца, великосветская дама, им мало интересовалась. С братьями они были совсем разными. Вступление в наследство осложнялось тем, что в Сенате уже давно находились два дела отца по обвинению его в злоупотреблениях по службе. Братья желали использовать первое завещание, по которому всё имущество досталось бы им. А. М. Булатов претендовал на свою долю наследства на основании второго, исправленного отцом завещания.

Оказавшись в столице, Булатов окунулся в светскую жизнь, бывал в гостях у приятелей по прежней службе, посещал балы, много времени проводил со своими дочерьми, которые жили у бабушки. Однажды, во время посещения театра, он встретился с товарищем по учёбе в кадетском корпусе К.Ф. Рылеевым, который к этому времени уже был признанным литератором и руководителем тайного общества, ставившего своей целью изменение существовавшего образа правления. При очередной встрече Рылеев и намекнул Булатову о существовании в столице тайного общества, чему тот не придал особого значения. В последующем товарищ уже открыто говорил об этом, надеясь привлечь и его. Дело в том, что среди членов общества были в основном младшие офицеры, не выше ротных командиров. Заполучить в свои ряды подполковника с большим военным опытом, прошедшего войну, было бы для заговорщиков только на руку. К тому же, деятельность тайного общества активизировалась в связи со смертью императора Александра в Таганроге и наступившего периода междуцарствия, когда наследники короны великие князья Константин и Николай никак не решались примерять её на себя.

Официально Булатов не давал своего согласия быть членом общества, но Рылеев всеми силами, настойчиво старался использовать его в своих честолюбивых и далеко идущих интересах. Это он назначил Булатова в заместители диктатора Трубецкого, как и Якубовича, агитировал в цареубийцы, надеялся использовать его в тактических целях во время вооружённого восстания.

Наступило роковое 14 декабря 1825 года. В этот день была объявлена присяга новому императору Николаю Павловичу. Тянуть далее время заговорщикам не было смысла. На утро назначили выступление военных. Оно было холодным, ветреным и сырым. На Сенатской площади долго никто не появлялся. Только к полудню прибыли несколько рот Московского полка, потом подошли лейб-гренадёры и гвардейский морской экипаж. Булатов 15 декабря собирался выехать в свой полк, так как время его отпуска заканчивалось. Накануне он отправил в Керенск сани с имуществом и своим оружием. В день восстания Булатов несколько раз выходил в город и бывал около Сенатской площади, но к войскам не примкнул. При нём имелись два пистолета, одолженных у брата, и кинжал. Он встречался со знакомыми, видел в толпе нового императора, но никаких действий не предпринимал. Его очень печалило, что на площадь пришли роты лейб-гренадёрского полка, в котором он раньше служил, где его ценили и уважали. Булатов опасался, что заговорщики при агитации солдат могли использовать его имя. Прибывшие на площадь восставшие войска стояли в бездействии, управления ими никакого не было. Диктатор Трубецкой, на которого возлагалась обязанность руководства всеми действиями восставших, на площадь не явился. Между тем вокруг площади скапливались войска, верные императору. После нескольких артиллерийских выстрелов возникла паника, и вскоре всё было кончено. Начались и продолжались всю ночь аресты участников выступления.

На следующее утро, 15 декабря, Булатов в здании Главного штаба принёс присягу на верность новому императору Николаю I. Вечером того же дня терзаемый угрызениями совести, он сам явился в Зимний дворец, где был принят Николаем I, которому заявил, что он знал о заговоре и намерении истребить царствующую фамилию, сожалел об участии в выступлении гренадёров. Император был удивлён появлением Булатова, которого знал давно как достойного офицера. Он обнял его, сказал, что не видит за ним никакой вины. Однако тот был непреклонен. Тогда император повелел отвезти офицера в Петропавловскую крепость и поместить не в каземате, а в доме коменданта крепости. Булатову предоставили две комнаты и личного слугу. Вооружённой охраны приставлено не было. Он имел возможность посещать церковь. К нему приезжала бабушка и привозила детей. Неоднократно встречался Булатов со священником.

Личное следственное дело подполковника отличается от дел остальных арестованных. В нём нет протоколов допросов, так как Булатова в следственную комиссию не вызывали и не допрашивали. Однако сохранилось несколько писем к великому князю Михаилу Павловичу, который хорошо знал Булатова. Эти письма читал и император Николай. В них исповедь офицера. Он считал себя виновным в том, что знал о тайном обществе и его планах, о намерении убить царя и всю его семью. Особо сожалел о невинных гренадёрах, которых заговорщики, используя его имя, вовлекли в это дело. Булатов просил для себя смертной казни. Об этом он говорил и с великим князем Михаилом Павловичем, который посетил его в крепости и который, как показалось Булатову, обнадёжил в этом. Через несколько дней, поняв, что надеждам на скорую смерть не суждено сбыться, Булатов отказался от пищи. 10 января 1826 года по личному распоряжению императора Николая I Булатова перевели в сухопутный госпиталь «для излечения от болезни», а в ночь с 18 на 19 января он умер. Утвердившаяся потом версия о том, что, якобы, в душевном помешательстве Булатов разбил себе голову о стену каземата, вызывает недоверие, ибо очень много нестыковок в документах и мемуарах по этому поводу.

В письмах к великому князю Булатов не раз говорил, что самоубийцей он не станет, ибо, как христианин, считает это большим грехом. В то же время жить не хотел. Понимал, что невольная причастность к заговору ставила крест на его военной карьере. Братья сумели обойти Булатова с наследством. Главное же — была запятнана честь, которой он дорожил «превыше всего».

Ещё тёплое тело А. М. Булатова из госпиталя забрал его единокровный брат Александр, который в мемуарах, написанных много лет спустя, об этом рассказал. В то же время он ничего не написал о наличии раны на голове, которая его, наверное, впечатлила бы не меньше, чем «ещё тёплое тело».

Пышная церемония похорон Булатова с участием нескольких священников и отпевание его в Спасо-Преображенском всей гвардии соборе Петербурга косвенно указывают на то, что Булатова не считали самоубийцей. По церковным канонам, нельзя молиться за лиц, наложивших на себя руки. Например, поэта Лермонтова, погибшего на дуэли, что приравнивалось к самоубийству, не отпевали. Один священник сразу отказался участвовать в похоронах. Другой, которого уговорили друзья Лермонтова, только проводил тело до могилы с пением «Святый Боже…». Однако и за это он подвергся выговору от епархиальных властей и был оштрафован.

Мы, наверное, никогда не узнаем тайну смерти А. М. Булатова. Как сказал по этому поводу плац-адъютант Петропавловской крепости Николаев: «То Господу Богу единому известно». Д. С. Мережковский в связи с этим говорил: «Среди невинных преступников 14-го декабря есть много людей более сильных и свободных духом, чем Булатов, но нет ни одного боле чистого сердцем и кто бы так страдал, как он».

Похоронили А. М. Булатова на Большом Охтинском кладбище в Петербурге. Его могила сохранилась до наших дней.

 

Николай ПРОКОФЬЕВ

Оставить комментарий